У перестройки девичье лицо: как дерзкие девушки в кино стали символом краха СССР
Кино перестройки часто оказывается мрачным и травматичным: в нем режиссеры обращаются к темам, которые прежде были вытеснены из публичного пространства, — наркотической зависимости, преступности, проституции, сексуальности, наготе и различным формам насилия, в том числе сексуализированного. Одновременно кинематограф открывает прежде почти невидимые стороны советской жизни: теневую экономику и криминальный мир, а также новую молодежную культуру с ее рок-концертами, дискотеками, клубной жизнью, скейтбордингом и субкультурами. Такой поворот стал возможен после реформ V съезда кинематографистов 1986 года, значительно ослабивших цензуру и расширивших границы допустимого на экране.
Уже через пять лет после реформ в отчете «Союзкинорынка» (опубликован в третьем номере журнала «Искусство кино» за 1991 год) отмечалось, что 82% фильмов, снятых в СССР в 1989–1990 годы, демонстрируют «негативное отношение к жизни и человеческим отношениям, способствуют нагнетанию страха и отчаяния, а также насилию». Многие кинематографисты тогда били тревогу: новое кино казалось им чрезмерно сенсационным и, как пишет историк Анна Лоутон в книге Kinoglasnost: Soviet cinema in our time («Киногласность: советское кино в наше время»), тяготеющим к «голой правде, голым телам и голому насилию». Во многом этот культурный поворот показывал растерянность общества, оказавшегося в ситуации стремительного распада прежней системы…
Особенно…
