«Подхожу к зеркалу и вижу себя: в крови, замученная, синяки под глазами. Мы сутки не выходили из операционной. Раненых было много, особенно гражданских. Тут телефон «дзиньк». Подружка, с которой вместе учились, выставляет статус. На фото девочка в белом халате, ухоженная, аккуратная, предлагает записываться к ней на приём. Словно другая планета. Я даже улыбнулась».
С хирургом 153-го отдельного медбатальона Ариной Ермаковой мы встретились недалеко от передовой, в одном из пунктов приёма и эвакуации в Запорожской области. Суточное дежурство у неё закончилось, но Арина не уходила, могли привести раненых и в случае запарки, надо было помочь коллегам. Разговор получился накоротке, но зато честный и жёсткий.
Первые потери
«Это страшно, очень страшно. Мы стоим, смотрим друг на друга и у всех на глазах слёзы. Нам бы на свадьбу собираться, а мы на похороны едем, — рассказывает Арина о первых потерях на её курсе, выпускников 2022 года Военно-медицинской академии в Санкт-Петербурге. — Айрат Акчурин распределился в десантно-штурмовой полк. Отличник, закончил академию с красным дипломом, сам попросился на войну. Вывозил раненых с «передка», всех загрузил в машину, а сам ехал сверху. Его атаковал «камикадзе». Поверить, что он погиб, было трудно. Мы, трое однокурсников, кто был тогда в Питере, поехали его хоронить. Из войск никто приехать не смог. Они все были «за лентой». Но парни рассказывают, что Айрата с передовой вывозили поэтапно, поэтому все из наших, кто мог, старались выйти к точкам…
