«Я рос в семье типичной провинциальной интеллигенции — у нас в трехкомнатной квартире насчитывалось шесть книжных шкафов. Это не было чем-то экстраординарным: книги присутствовали в домах моих школьных товарищей, соседей, знакомых. Более того, в библиотеках советских научных работников, доцентов, профессоров (я не говорю об академиках) имелась как минимум полка, а то и целый шкаф антикварных книг», - рассказал Михаил Вадимович.
После 1991 года несметные книжные богатства оказались на толкучке, в которую ненадолго превратилось все постсоветское пространство.
В то время, по словам Сеславинского, «поколение пожилых и до тех пор обеспеченных деньгами, квартирами, дачами, всевозможными льготами и преференциями людей оказалось в положении, когда на зарплату прожить стало невозможно, дачу содержать не на что, а (некогда роскошная) машина «посыпалась». И они стали продавать все, что имело ценность: антиквариат, картины, книги. Расцвел, в первую очередь в Москве и Санкт-Петербурге, бизнес по скупке и перепродаже икон, живописи, декоративно-прикладного искусства, фарфора и, естественно, книг».
«В результате мы потеряли слой интеллигенции, являвшейся частью большого сообщества библиофилов», - сокрушается наш собеседник.
