Он едва ли не единственный из членов трех жюри дал объективную оценку российскому кинематографу без свойственного нам «византийства», когда надо быть предельно корректным и вежливо благодарить хозяев за теплый прием.
Жюри выступает в непростом жанре: крякает, как утки, но главного не говорит, как метко заметил Лунгин. Он напомнил о существовании блюда в Японии, которое приносят, чтобы возбудить аппетит, а потом уносят, и никто его не ест.
Каковы предварительные итоги? Фестивальная программа стала зеркалом не только современного кино, но жизни общества в целом. Она продемонстрировала все то, о чем думают люди, чего они боятся и чего хотят. В современном кино налицо полное отсутствие социальной составляющей и почти нет актерских открытий.
А оно должно нам помочь «пережить резиновую действительность, которая не жуется», почувствовать, что мы не одиноки и у других такие же проблемы. Взамен нам предложили «череду красивых офисов, адвокатов, защищающих миллиардеров». В редких фильмах «мелькало чувство боли за страну и людей». И еще режиссеры «бешено ищут жанр», создавая в конечном итоге развлекательное кино. Глубоких высказываний мало. Кинематографисты, как было сказано, зажаты в тиски двух желаний понравиться. Они испытывают легкий страх перед государством в лице Министерства культуры, профинансировавшего их проект, и испытывают ужас коммерческого неуспеха у зрителя.
